Владимир Сорокин: Очередь

Советский союз. В огромной многокилометровой очереди стоят представители разных социальных групп, мировоззрений и профессий. Стоят кто за чем, некоторые даже не знают, что именно привезли, но раз очередь есть — значит, что-то ценное и надо брать. Всех волнуют одинаковые вопросы: импортное или нет, много ли в товаре брака, кто из продавщиц отпускает быстрее, сколько дадут в одни руки, а главное — хватит ли на всех? Кто-то пытается пролезть вперед, кто-то просто сохранить свое место, кто-то отходит, кто-то возвращается. Весь роман состоит из диалогов, выкриков, случайно пойманных фраз, ссор, споров и перекличек. Жизнь бьет в этой очереди через край: размышления о поэзии Евтушенко соседствуют с исповедальными историями о загубленном счастье, предложения пойти за угол выпить на брудершафт — с оголтелой дракой, а нецензурная брань с настоящей неподдельной любовью, которая, как это водится, спасает главного героя.

Товарищи, кто последний?
Культовый роман одного из самых ярких и скандальных современных писателей. В многокилометровой очереди встретятся люди разных социальных классов, разных политических взглядов, разных убеждений и предпочтений.
В романе «Очередь» Владимира Сорокина есть то, что свойственно всем великим произведениям мировой литературы: с течением времени он не только не потерял своей актуальности, но и приобрел новые оттенки и смыслы. Написанный в далеком 1985 году, он представляет собой бесконечные диалоги, фразы и возгласы, которыми делятся друг с другом советские граждане, стоящие в гигантской очереди – пожалуй, одном из главных символов тех лет. Обсуждают всё, от сакраментального «Что дают?», «Хватит ли на всех?» и «Кто последний?» до поэзии Евтушенко, философии Платона и семейных неурядиц.
В очереди есть место и любви, и пьяной драке, и глубоким раздумьям, и смешным ситуациям. И все это – в великолепной стилистике настоящего народного языка. При этом роман – не просто срез эпохи, Сорокину удалось поймать саму суть человека, не важно, называет он себя советским или российским, запечатлеть ту самую загадочную русскую душу. Поэтому, читая это произведение в наши дни, невольно ловишь себя на мысли, что ничего не изменилось. А уж хорошо это или плохо – решать читателю.